Водовоз тоже говорил, что мутанты напали, мол, еле ноги унес, но это не помогло. Дядя был в такой ярости, что лучше бы несчастный принял быструю смерть от лап мутантов, вместо того чтобы три дня валяться в душном сарае, медленно умирая — после того как дядя его наказал, в теле водовоза наверняка не осталось ни одной целой кости. И хотя это был наемный работник, а Роди — племянник, вряд ли родство тут будет иметь хоть какое-то значение.

— Дамир… — начал он, но от волнения еле мог говорить. Сглотнул и попробовал снова: — Дамир, у меня был кошель с монетами, которые ты мне заплатил за воду…

— Ну? — нахмурился охранник, уже собравшийся уходить.

— Мне кажется, я его выронил во время нападения…

— Да не. Не выронил. На поясе у тебя кошель был, когда тебя нашли. Я его забрал, — спокойно сказал охранник.

У Роди будто гора с плеч свалилась. Значит, деньги не пропали! Он даже улыбнулся:

— А ты можешь мне сейчас их отдать? Чтобы не забыть. Да я пойду маниса запрягать.

Охранник удивленно вытаращил на него глаза:

— С чего я должен тебе их отдавать?

— Но это же мои деньги… моего дяди. — Роди голосом выделил последнее слово.

Он знал, что Берса-старшего боялись, и не безосновательно. Но сейчас, похоже, это не произвело должного эффекта. Дамир скривился:

— Я тебе эти деньги за что заплатил?

— За воду.

— Ты с водой что сделал?

— Но я же огонь… — удивился такой постановке вопроса Роди. Ведь он же спасал всех, кто находился на настиле, в том числе и самого Дамира! О чем и поспешил сказать. На что получил простой ответ:

— Спасибо.

— Что «спасибо», Дамир? Отдай мне мои деньги! — У Роди снова начали подкашиваться ноги, но теперь уже не от слабости, а от осознания, что случилась беда. Большая беда.

— Привезешь воду — конечно, отдам, — пожал плечами охранник. — Даже торговаться не стану.